Левченко (смотрит вдаль). Уж светает… Великий день… Сколько судеб решается сейчас, где-то там, на страницах великой книги Бытия…
Кирилл. Не знаю, как вы, а я рад… Что-то много чего-то накопилось, — «судьба жертв искупительных просит…» А в опасности есть своя красота… Я на пожар в деревне, еще мальчиком, всегда рвался, как на праздник… Как это у поэта:
Все, все, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит
Неизъяснимы наслажденья,
Бессмертья, может быть, залог.
Красиво сказано, а? Послушайте, сэр, неужели вы спать пойдете?
Левченко (закуривая новую папиросу). Нет, — я сегодня спать не могу… Слишком много впечатлений…
Кирилл. Пойдемте к реке, пошатаемся… Когда еще на Волгу взглянуть придется…
Левченко (бросая папиросу). Вот отлично… Идем к Волге, прощаться.