Мэри. Что ж… Превосходная идея.
Гавриил. Если, Бог даст, я к Новому году совсем поправлюсь, мы можем, значит, в Москву перебраться… Поди, тебе уж в деревне прискучило?
Мэри (спокойно). Гавриил, — мне безразлично. Теперь надо сообразовываться с твоими, а не с моими желаниями… Мне и здесь — хорошо. Да и некогда скучать. Сначала твоя болезнь, потом заменяла учителя в школе, теперь писать тебе на машинке…
Гавриил (нахмурившись). Не нравится мне этот твой новый тон. Мэри, что ты — в сестры милосердия при мне поступила, что ли? Я давно хочу с тобой поговорить. Теперь скоро я буду на ногах, и нам предстоит решить вопрос о дальнейшем… (Мнется.) Я не хочу тебя ни в чем стеснять… Если у тебя есть намерения… Словом, — ты понимаешь, — для меня человеческая личность священна…
Мэри слушает, в конце речи Гавриила нежно целует в лоб.
Гавриил (неожиданно резко, отодвигая ее). Я еще не умер, чтобы меня целовали в лоб…
Мэри (удивленно). Гавриил, что ты говоришь? Я тебя не понимаю. О каких намерениях? Я никуда не собираюсь…
Гавриил (утих). Видишь ли… при нашей разнице лет, легко может случиться… Словом, — я считаю тебя свободною во всех отношениях.
Мэри. Гавриил, это совсем не твой стиль… (Быстро подходя к нему.) Давай объяснимся. Неужели ты думаешь, что… если бы со мной… что-нибудь «случилось», — я бы не сказала тебе первому? Неужели была бы способна проделывать безвкусную тривиальность, именуемую адюльтером? Скажи, — ты это подумал?
Гавриил (уклончиво). Ведь много есть моложе меня и интереснее.