Все кланяются Ремницыной и спешат ей навстречу. Лиза присела очень низко, придерживая юбочку пальчиками опущенных и разведенных рук. Ремницына ласково треплет ее по щеке. Ворожбинин и Ворожбинина берут бабушку под руки, ведут к столу, усаживают в кресло. Лиза несет бабушкин ридикюль. Сзади вкрадчиво входит приживальщик.
Ремницына. Ох, устала! Знаю, знаю, — все уж мне сказали Вукол Савич и шутиха. (Властным тоном.) Знаю, отчего эти сны, — от Елевферкиных сказов. Елевферку давно пора пробрать хорошенечко. Лушке строго сказать, чтобы не смела барышне сниться. Не уймется — наказать построже. А тебя, сударыня…
Внимательно смотрит на Лизу с неопределенным выражением не то усмешки, не то угрозы. Лиза чинно стоит перед бабушкой.
Лиза (испуганно). Я, бабушка… Простите, бабушка… Не буду, бабушка…
Ремницына. Ты, ветренница, книжки читаешь, я слышала. Отец научил, старый вольнодумец. Вышивала бы лучше бисером или синелью. От книжек сны глупые. Вышивай, — слышишь?
Лиза (робко). Слушаю, бабушка. Я и то вышиваю в пяльцах.
Ремницына. Вышиваешь, да не кончаешь. Кажется, уж скоро полгода будет, как начала подушку вышивать, а всего еще полвеночка роз вышито. Ты не думай, — ведь я все знаю, что у вас делается. Хоть и редко здесь у вас бываю, а знаю все. Уж больно ты веселая да непоседливая; своевольница ты, шалунья. Ну, я пойду, устала с вами. Ты, Наденька, и ты, Лизанька, идите-ка со мной, проводите меня, а ты, мой друг, останься. Ты мне не нужен.
Уходит вверх. Ворожбинина и Лиза ведут ее под руки. Шутиха катится горошком сбоку и немного позади них.
Ворожбинин. Что скажешь, Вукол Савич?
Приживальщик (почтительно). Высокий ум-с!