Вечер. Лизина спальня наверху. Кровать с кисейным пологом. Из окна видны деревья сада, река, поля. Лиза разговаривает со своими служанками. Лушка ее раздевает, Степанида рассказывает новости. Нянька сидит в углу, вяжет и дремлет.
Степанида. А деревенские девки сегодня поутру повстречали лешачиху. Уж так-то испугались, едва добрались домой.
Лиза. Что за лешачиха? И почему они так перепутались?
Степанида. А лешачиха ходит голая и живет о край болота. Ростом она с самое высокое дерево, волосы у нее косматые, серые, а лица вовсе не видно.
Лиза (смеясь). Какие глупости! Это все — суеверие, никаких леших и лешачих на свете нет, и бояться их нечего. Девкам старая береза спросонок за лешачиху показалась.
Степанида. Не знаю, барышня, что мне сказали, то и я передаю. Сама не видела, врать не стану, а девки на селе болтают. Сегодня утром с Елевферием барин разговаривали. Барин хотел его наказать, да для сегодняшней радости помиловали. Мудрит выше головы наш Елевферий. На том свете что еще будет, про то нам неизвестно, а на этом свете надобно господам угождать. Будешь господам хорош, и тебе будет хорошо, а иначе не прогневайся, — сама себя раба бьет, коли не чисто жнет.
Лиза благосклонно улыбается Степаниде.
Лушка (с насмешливой ужимкой). А сама небось к Елевферию ходила, сказы его слушала. Почитай, Елевфрушка, растолкуй, Елевфрушка, сами-то мы, вишь, глупые.
Степанида (смущенно). Экая ты язва, Лушка!
Лиза (нахмурив брови). Замолчите обе. Еще мне ваши свары слушать! Смотри, Лушка, ты мне опять сегодня не вздумай присниться — маменьке пожалуюсь.