— Милостивый государь, осмелюсь вас обеспокоить. По лицу и по изяществу телодвижений ваших усматриваю, что вы — человек интеллигентный. Не откажите помочь людям тоже интеллигентным, людям из общества, но впавшим в несчастье и принужденным снискивать пропитание тяжелою землекопною работою.
Логин остановился и с удивлением рассматривал его. Сказал:
— Вы слишком красноречиво изъясняетесь.
— Проникаю в сокровенный смысл вашего замечания. Изволите намекать, что я того… заложил за галстук.
Детина щелкнул себя по тому месту, где некогда имел обыкновение носить галстук.
— С горя, милостивый государь, и от климата для предупреждения и пресечения простуды. Видел, как и эти птенцы, со мною путешествующие и воспевающие, видел лучшие дни. Но «миновали красные дни Аранжуеца!» Был некогда судебным следователем. Но сердечные огорчения и несправедливость начальства вторгнули меня в пучину несчастия, где и пребываю безвыездно. А эти, со мною странствующие, тоже из сильных мира сего: один — бывший полицейский надзиратель, другой — бывший столоначальник, а третий — бывший дворянин, лишенный столиц приблизительно безвинно. Благороднейшая, чиновная компания!
— Куда же вы путешествуете? спросил Логин.
— Работаем совместно над улучшением путей сообщения, а инженеры здешние, с позволения сказать, жулики! Но, впрочем, благороднейшие люди!
— А от меня-то вам что же угодно?
— Испрашиваю некоторое количество денег заимообразно — отнюдь не в виде милостыни.