— Неутешительно, — сказал Логин. — Кто из нас, людей служащих, наверное знает, где он будет через год.
— Что делать, атандеву немножко. Нельзя тяп-ляп да и клетка. Мье тар ке жаме, говорят французы.
— Что, брат, все о своем обществе толкуешь? — спросил хихикая подошедший Баглаев. — Власть предержащую в свою ересь прельщаешь?
— Да вот беседуем о дальнейшем течении этого дела, — ответил за Логина исправник.
— Брось, брат, всю эту канитель: ничего не выйдет. Пойдем-ка лучше хватим бодряги за здоровье отца-исправника.
— Хватить — хватим, только отчего ж ничего не выйдет?
— А вот, я тебе скажу, я тебе в один миг секрет открою. Ну, держи рюмку, — говорил Баглаев, когда они вошли в столовую и протолкались к столику с водкою. — Вот я тебе сначала рябиновой налью, — против холеры лучше не надо, — а потом скажи: кто я таков, а?
— Шут гороховый, — с досадою сказал Логин и выпил рюмку водки.
— Ну, это ты напрасно так при благородных свидетелях. Нет, пусть лучше исправник скажет, кто я.
— Ты, Юшка — городская голова, енондершиш; шеф де ля виль, как говорят французы.