— Зинаида! — воскликнул Палтусов. — Я никогда ее не любил, а теперь она мне ненавистна.
— Субтильная дама! — бормотал Юшка.
— Жеманство, провинциализм, это выше моих сил. В ней нет этого букета аристократизма, без которого женщина — баба. О, Клавдия! Только я могу ее оценить. Мы с нею родственные души.
— Огонь девка! — одобрил Юшка.
Палтусов замолчал, облокотился на стол, залитый пивом, и свесил на руки голову. Юшка подвинулся к Логину и зашептал:
— Вот, брат, человек замечательный, я тебе скажу. Он только один меня понимает до тонкости, брат, хитрая штука, шельма. Ему бы Панаму воровать, уж он бы не попался, — нет, брат, шалишь, — гений!
В двери заглянул городовой. Хозяйка испуганно зашептала:
— Говорила я вам! Господи, этого только недоставало!
— Крышка! — в ужасе лепетал Юшка и пучил глаза на городового.
— Не извольте беспокоиться, ваше благородие, — успокоительно заговорил городовой, — я так, потому как, значит, огонь; а ежели знакомые хорошие господа…