Сергей Яковлевич притеснял Валю и старался показать ей, что он — начальник. Лизавета Никифоровна «подпускала шпильки». Батюшка-законоучитель держался сначала дипломатично, но предпочитал Сергея Яковлевича: у учителя бывала водка, у Вали ее не было; Валя жила в избе у крестьянина, которому платила пять рублей в месяц за квартиру и за обед, — Сергей Яковлевич жил посемейному, солидно, у него можно было и закусить после урока.
И вот однажды, когда при такой закуске случилась Валя, батюшка решился дружески попенять ей, что она мало следует примеру старших.
— Вы их избаловали, Валентина Валентиновна, — укоризненно говорил он, закусывая верещагою водку, — давно ли здесь, а избаловали. Нехорошо-с!
— Да чем же?
— У Лизаветы Никифоровны не так бывало. Были тише воды, ниже травы. Без мер строгости нельзя-с, милостивая государыня!
— Вестимо, нельзя, — солидно сказала Лизавета Никифоровна.
— Да коли мне не приходится наказывать!
— Да, вот разводите им ушами, — вот и распустили.
— Да коли не за что наказывать, так как же, батюшка?
— Ну, это дичинка с начинкой, — сказал Сергей Яковлевич.