— Боюсь только, — грустно отвечал Логин, — что вы приписываете им не то происхождение.
— Почему же? Кажется, ясно: трудно жить среди людей несчастных и не пытаться помочь.
— Нет, не то! Один только страх меня двигает… Служба учительская мне опротивела, капиталов у меня нет, никаких путей перед собою я не вижу, — и ищу для себя опоры в жизни… просто, личного довольства. Ведь не в носильщики же мне идти!
Анна недоверчиво покачала головою.
— Довольства… — начала было она. — Впрочем, я не понимаю, почему ваша теперешняя деятельность противна вам? Чего же вы от нее ждали?
— Мне вас, видно, не убедить.
— Я помню, что вы говорили. Но видите, уж у березы ли кора не белая, — а пальцы марает, если ее ломать. Везде есть темные стороны, — но ведь фонарь не гаснет оттого, что ночь темная.
— На мне отяготела жизнь, и умею я только ненавидеть в ней все злое… хоть и сам я не беспорочен.
Логин взглянул в ту сторону, где лежал сейчас Анатолий. Но его там уже не было. Мальчику показалось, что он может помешать разговору. Он незаметно отошел и опять занялся удочками.
— Они знают, что надо делать, — продолжал Логин. — Если бы я знал! А то я как-то запутался в своих отношениях к людям и себе. Светоча у меня нет… И желания мои странны.