— Итак, заповедь: не клянись…
— В обыкновенных условиях жизни я отвергаю клятву, как недостойное уважающих себя людей проявление взаимных отношений недоверия и мелочной подозрительности. Но в исключительных случаях, когда дело касается социальных и прогрессивных интересов, а также возвышенно-идеальных стремлений, я считаю своим долгом признавать обязательность клятвы.
«Типун тебе на язык, распространенная болячка!» — думал между тем Логин.
— Итак, — сказал он, — клянитесь не выдавать никому тайны, которую я вам открою, клянитесь наукой, прогрессом и народным благом.
Ивакина торжественно подняла правую руку и воскликнула:
— Клянусь наукой, прогрессом и народным благом никому не выдавать тайн, которые будут мне открыты вами!
— Через две недели в четверг, — таинственным голосом сказал Логин и опять подал руку Ивакиной. Ивакина затрепетала.
— Как? Что именно?
— Произойдет решительное: прилетят воздушные шары секретной конструкции и привезут конституцию прямо из Гамбурга.
— Из Гамбурга! — в благоговейном ужасе шептала Ивакина.