День выдался жаркий, сухой. В соборе становилось душно. Логин стоял в толпе; мысли его уносились, и пение только изредка пробуждало его. Потные лица окружающих веяли на него истомою.
Молебен кончился. Особы и дамы их прикладывались к кресту; они и оне старались не дать первенства тому, кто по положению своему не имел на то права.
К Логину подошел Андозерский в красиво сшитом мундире. Спросил:
— Что, брат, жарища? А как ты находишь мой мундир, а? Хорош?
— Что ж, недурен.
— Шитье, дружище, заметь: мундир пятого класса, почти генеральский! Это не то, что какого-нибудь восьмого класса, бедненькое шитьецо. А ты что не в мундире?
— Ну что ж, — с улыбкою ответил Логин, — мой мундир восьмого класса, — что в нем? Бедненькое шитьецо!
— Да, брат, я многонько обскакал тебя по службе. Что ж ты не тянешься?
— Это для мундира-то?
— Ну, для мундира! Вообще, мало ли. Ну да ты, дружище, и так по-барски устраиваешься.