— Что ж вы думаете? Смотрю, дрожит мой учитель, лица на нем нет, да вдруг мне в ноги, разрюмился, вопит благим матом: «Смилуйтесь, ваше превосходительство, пощадите, не погубите!» — Ну, — говорю, — то-то, вставай, Бог простит, да помни на будущее время, такой-сякой, ха-ха-ха!
Одобрительный хохот покрыл последние слова Дубицкого.
— Вот это по-нашему, енондершиш! — в восторге восклицал исправник.
Когда смех поулегся, отец Андрей льстиво заговорил:
— Вы, ваше превосходительство, для всех нас, как маяк в бурю. Одного боимся: не взяли бы вас от нас куда повыше.
Дубицкий величаво наклонил голову.
— И без меня есть. Не гонюсь. Впрочем, отчего ж!
— Да-с, господа, — солидно сказал Мотовилов, — дисциплина — всему основание. Вожжи были опущены слишком долго, пора взять их в руки.
— А вот, господа, — сказал отец Андрей, — у меня служанка Женька, — видели, может быть?
— Смуглая такая? — спросил Свежунов.