— Или не умеет. Умственная леность.
— Скорее смелость. Он как коршун, который захватил в каждую лапу по цыпленку, и не может подняться с обоими, и не хочет бросить ни одного, и бьется крыльями в пыли. Он не овладел целою истиною.
— И не овладеет, сухо сказал Ермолин.
Почему? спросила Анна и быстро покраснела.
— Да потому, что в нем нет настоящей силы.
— А мне кажется…
— Он рассуждает иногда верно, и дело его будет сделано, может быть, но другими. Сам он — лишний.
— Ах, нет! В нем-то и есть сила, только скованная.
— Чем?
— Сама на себя разделилась. Но это настоящая сила. Ермолин улыбнулся.