Шестов скоро поднялся к нему наверх. Сказал:
— Я пока посижу, пусть уходит, а то всю дорогу ругаться будет.
Скоро Логин увидел из окна, как Коноплев шел тою особенною, виновато-стыдливою походкою, какою ходят только что побитые люди.
— Вот какое здесь общество! — печально рассуждал Шестов. — Клеветы, сплетни!
— То-то вот клеветы, — сказал Логин, — а знаете пословицу: без огня дыма не бывает?
— Как же это так? — удивленно спросил Шестов.
— А так, что мы сами виноваты. Действуем, точно в пустоте живем. Или как тот черт, который стриг свинью: визгу много, а шерсти нет. А вокруг нас люди, со своими пороками и слабостями. Они хотят жить по-своему для себя; они правы. И мы правы, пока делаем для себя. А чуть ступим хоть шаг в область чужой души, берем на себя заботу о других, тут уж нечего на стену лезть, когда слышим критику.
— Какая же это критика — клевета, сплетня!
— А вы бы хотели, чтоб у нас даже и клеветы и сплетен не было? — угрюмо спросил Логин. — Как-никак, все же это общественное мнение, первые ступени общественного самосознания.
— Хороши ступени!