— Если это так, то я, право, и не стою такой любви. Для моего счастия вы могли бы принести только одну жертву, которую я приняла бы с благодарностью.
Совсем насмешливо.
— О, вам стоит только сказать слово! — в радостном возбуждении воскликнул Андозерский.
Клавдия отвернулась, устремила в сад блуждающие взоры и тихо говорила:
— Да, очень благодарна. Если б вы могли, если б вы могли принести эту жертву!
— Скажите, скажите, я все сделаю, — говорил Андозерский.
Осыпал поцелуями ее руку, и ее рука трепетала в его руке и была бледна, как у мраморной статуи.
Клавдия колебалась. Жестокая улыбка блуждала на ее губах. Глаза ее мрачно всматривались во что-то далекое. Заговорила, — и голос ее звучал то жестокими, то робкими интонациями:
— Вот, — вы возьмите меня только для того, чтобы отдать другому. Вот жертва! Ведь вы говорили про всякую жертву. Вот это — тоже жертва! Что ж, если можете… а нет, как хотите. Что ж вы молчите?
— Но это так странно! — смущенно сказал Андозерский. — Я, право, не понимаю.