Ему было стыдно, что он своим упрямством огорчил маму, и досадно, что она отняла от него книжку, и еще стыдно, что он довел себя до этого. Он чувствовал себя очень неловко, и досада на маму терзала его: ему совестно было сердиться на маму, но он не мог не сердиться. И оттого, что сердиться было совестно, он еще более сердился.
«Ну, пусть отняла, — подумал он, наконец, — а я и так обойдусь».
И в самом деле, Володя уже знал фигуры на память и пользовался книжкой только так, для верности.
XI
Мама принесла к себе книжку с рисунками теней, раскрыла их, — и задумалась.
«Что же в них заманчивого? — думала она. — Ведь он — умный, хороший мальчик, — и вдруг увлекается такими пустяками!»
«Нет, уж это, значит, не пустяки!..»
«Что же, что тут?» — настойчиво спрашивала она себя.
Странная боязнь зарождалась в ней, — какое-то неприязненное, робкое чувство к этим черным рисункам.
Она встала и зажгла свечу. С серенькой книжкой в руках подошла она к стене и приостановилась в боязливой тоске.