И еще было надо принимать перед товарищами беззаботный вид и говорить о другом!
Товарищи! Володя был уверен, что все они ужасно рады его единице.
XIX
Мама посмотрела на единицу, перевела непонимающие глаза на Володю, опять взглянула на отметку и тихо воскликнула:
— Володя!
Володя стоял перед нею и уничтожался. Он смотрел на складки мамина платья, на мамины бледные руки и чувствовал на своих трепетных веках ее испуганные взгляды.
— Что это? — спросила мама.
— Ну что ж, мама, — вдруг заговорил Володя, — ведь это ж первая!
— Первая!
— Ну, ведь это со всяким может быть. И право, это нечаянно.