Не думая о том, куда идет, Саша привычною дорогою добрался до маминой могилы. Тишина и тайна осеняли ее. Вот смерть. И что она? Мама лежит, вся истлевшая. Но что же это, и как?
Саша сидел на могиле, неподвижно и грустно, обхватив руками белый крест, прижимаясь к нему щекою. Он терпеливо ждал, маленький, словно потерянный среди крестов и могил. Его лицо бледнело, глаза, темные и печальные, неотступно глядели в прозрачную полутьму…
И он дождался. На неуловимо-краткое время сладостный и нежный восторг овладел им. Настала неизъяснимая полнота в чувствах, словно пришла утешительница и низвела с собою рай. Бледный, с сияющею, радостною улыбкою на губах, Саша еще ближе приник к белому кресту и широкими черными глазами смотрел перед собою, мимо померкшего для него мира.
И отошло это, — и опять надвинулись докучные явления.
Высокая радость забылась, едва отгорев: то было чувство неземное и не для земли. Душа же у человека земная и узкая, и Саша был еще во власти у земли.
Заря занималась. Церковь розовела и погружалась в земной сон, — вечный, непробудный.
Саша встал. Церковь и кресты пошатнулись. Саша понял, что это он сам покачивается от усталости, потому что не спал всю ночь.
VIII
Саша возвращался домой, дивясь и грустя. Глаза тяжелели. Кровь тяжко обращалась в жилах. Земля под ногами лежала холодная и жесткая. Влажный воздух томил своим холодом.
Вода тепло и нежно обняла его ноги, — но уже Саша торопился домой: уже светало быстро.