— Кака така мать?
— А вот, что девочка-то расшиблась.
— Ну? — отозвалась мать суровым и досадливым голосом.
— Так вот ее мать, говорю, не помрет?
— С чего ей помирать-то?
— А с горя по Раечке, — тихо сказал Митя, и слезы покатились из глаз, моча ему щеки и подушку.
— Спи, дурак, спи, когда лег, — с досадою сказала Аксинья. — Все бы с такого горя помирали, так и людей бы в Рассеи не осталось.
— Так что ж такое? — отчаянным голосом спросил Митя, всхлипывая.
— А то, что спи, — без тебя тошно.
Митя замолчал. Точно, слезы утомили его, — он начал дремать. В утомленном ухе мучительно тонко запела нежная свирель, потом загудел тихий колокол, все закружилось и пропало. Только высоко, в окне, ясная, веселая, смеялась Раечка.