— И лампадки не затеплишь, — сказала мать.
В углу висел образ, но без лампады. Странно было видеть, что он так низко.
— Что ж такое, — сказала Дуня, — ночью звезды светят. Каждая звезда, как лампадка хрустальная.
Она перевела спокойные, ясные глаза на окно и протянула к нему тонкую руку. Митя, повинуясь ее указанию, подошел к окну и увидел близкое, ясное небо. Митино сердце дрогнуло от радости.
— Как близко небо-то! — тихо сказал он и оглянулся на Дуню.
Девочка положила руки на колени и сидела тихо, как неживая. Митя опять приник к окну.
Пустынное близкое небо… Железная крыша, — и дальше крыши да трубы… И так тихо, как будто и нет никого около Мити, и не дышит никто. Тихо!
Митя отвернулся от окна. Обе сидели смирно. Спицы звенели, как муха жужжит. Жутко стало Мите. И старуха, и девочка молча смотрели на него.
— Как у вас тут тихо! — сказал Митя.
Они молчали. У Мити кружилась голова. Он думал, что ночью здесь страшно. В углах лежала мгла. Крыша часто шелестела, как будто кто-то легкий пробегал по ней. С лестницы доносились порою глухие отзвуки от шагов, голосов, хлопанья дверьми.