Голос ее звенел, как будто ветер и вода колыхали серебряные струны, — но Митя не мог понять, слышал ли он слова, которые говорила Раечка, или она говорила что-то свое, а ему это слышалось. Она удалялась, кивая головой, улыбаясь, ясная, многоцветная, в лучах яркого солнца. Потом она загорелась, обратилась в золотой сверкающий шар, видом подобный солнцу, но превосходящий его радостною взорам красотою. Этот шар все уменьшался, — и вот от него осталась яркая точка, — вот и она погасла. Все стало мглистым и темным, и солнце потускнело.
XII
Митя поднялся тихонько по лестнице, разыскал свои книжки и явился на чердак, словно из школы. Дуня и мать сидели по-вчерашнему, только теперь они обе вязали, и спицы жужжали в их проворных руках.
— Здравствуй, Рая, — сказал Митя.
Дуня посмотрела на него ясными, как у Раи, глазами и ответила:
— Я — Дуня.
Митя покраснел и сказал застенчиво:
— Я ошибся. Ты, Дуня, похожа на Раечку.
Дуня медленно покачала головой. Она встала, положила чулок на стул, подошла к окну и позвала тихонько:
— Митя!