Лицо его было спокойно и безвыразительно, словно неживое. Только жили глаза и блестели жидким, прозрачным блеском.
— Пойдем, что ли, — сказал он, — пора.
Коля, неловко цепляясь белыми маленькими руками за подоконник, вылез из окна. Ваня помог ему, — поддержал.
— Обулся бы, холодно, — сказал Ваня.
— А ты-то как же? — возразил Коля.
— Я-то ничего. Я не боюсь, — сказал Ваня и усмехнулся невесело.
— Ну и я тоже, — тихо сказал Коля.
Мальчики вышли из сада и пошли в поле узкою межою к темневшему невдали лесу. Ваня шептал:
— Видишь, луна какая ясная. Там тоже люди были, да все умерли. Еще когда земля солнцем была. На луне тепло было, и воздух, и вода, дни и ночи сменялись, трава росла, а по траве-то, по росе бегали веселые, босые мальчики. Ау, брат, все умерли, застыли, — кто их пожалеет!
Коля повернул к Ване лицо с кисленькой, — грустной, — улыбкой и шепнул: