Бежали мимо, кричали. Было видно много искаженных ужасом лиц. Улица пустела.
И опять Гриша. Подошел к Пусторослеву.
— Зачем они бегут? Чего они боятся? — спрашивал он, и голос его звенел и дрожал.
Такой бледный, и глаза так горят.
Пусторослев взял его за плечо и сказал:
— Милый, вернемся домой. Здесь не надо стоять. Они убивают.
Гриша засмеялся, — совсем как тот, ночной мальчик.
Пусторослев смотрел на Гришу с недоумением и тоскою. Белый и сияющий, как тот, ночной посетитель, мальчик говорил:
— И пусть убьют. Разве ты боишься? Умрем вместе. Не стоит жить с этими злыми людьми. Не хочу быть с ними.
Вдруг где-то странно близко послышался тупой гул и топот множества коней. Всадники приближались медленно и неуклонно. Лошадиные в пене морды были близки и странно добродушны и покорны, как всегда, — а над ними колыхались красные, свирепые и тупые лица.