Передонов объяснял ему, сидя против него у дубового резного стола:
— Вот обо мне всякие слухи ходят, так я, как дворянин, обращаюсь к вам. Про меня всякий вздор говорят, ваше превосходительство, чего и не было.
— Я ничего не слышал, — отвечал Верига и, выжидательно и любезно улыбаясь, упирал в Передонова серые внимательные глаза.
Передонов упорно смотрел в угол и говорил:
— Социалистом я никогда не был, а что там иной раз, бывало, скажешь лишнее, так ведь это в молодые годы кто не кипятится. А теперь я ничего такого не думаю.
— Так вы таки были большим либералом? — с любезною улыбкою спросил Верига. — Конституции желали, не правда ли? Все мы в молодости желали конституции. Не угодно ли?
Верига подвинул Передонову ящик с сигарами. Передонов побоялся взять и отказался; Верига закурил.
— Конечно, ваше превосходительство, — признался Передонов, — в университете и я, но только я и тогда хотел не такой конституции, как другие.
— А именно? — с оттенком приближающегося неудовольствия в голосе спросил Верига.
— А чтоб была конституция, но только без парламента, — объяснил Передонов, — а то в парламенте только дерутся.