— А, вы имеете в виду? — спросил Верига.
— Да, княгиня Волчанская мне обещала.
Верига сделал приятное лицо.
— Мне приятно будет вас поздравить. Не сомневаюсь, что в ваших руках дело выиграет.
— А вот тут, ваше превосходительство, в городе болтают разные пустяки, — еще, может быть, кто-нибудь донесет в округ, помешают моему назначению, а я ничего такого.
— Кого же вы подозреваете в распространении ложных слухов? — спросил Верига.
Передонов растерялся и забормотал:
— Кого же подозревать? Я не знаю. Говорят. А я собственно потому, что это может мне повредить по службе.
Верига подумал, что ему и не надо знать, кто именно говорит: ведь он еще не губернатор. Он опять вступил в роль предводителя и произнес речь, которую Передонов выслушал, страшась и тоскуя:
— Я благодарю вас за доверие, которое вы оказали мне, прибегая к моему (Верига хотел сказать «покровительству», но воздержался) посредничеству между вами и обществом, в котором, по вашим сведениям, ходят неблагоприятные для вас слухи. До меня эти слухи не дошли, и вы можете утешать себя тем, что распространяемые на ваш счет клеветы не осмеливаются подняться из низин городского общества и, так сказать, пресмыкаются во тьме и тайне. Но мне очень приятно, что вы, состоя на службе по назначению, однако столь высоко оцениваете одновременно и значение общественного мнения и достоинство занимаемого вами положения в качестве воспитателя юношества, одного из тех, просвещенным попечениям которых мы, родители, доверяем драгоценнейшее наше достояние, наших детей. Как чиновник вы имеете своего начальника в лице вашего достоуважаемого директора, но как член общества и дворянин вы всегда в праве рассчитывать на… содействие предводителя дворянства в вопросах, касающихся вашей чести, вашего человеческого и дворянского достоинства.