Их секли по очереди, не торопясь, пока они не сказали, что подкупил их Черепнин. Мальчиков отдали отцу. Исправник сказал Вершиной:
— Ну вот, мы их наказали, то есть отец их наказал, а вы знаете, кто это вам сделал.
— Я этого Черепнину так не спущу, — говорила Вершина, — я на него в суд подам.
— Не советую, Наталья Афанасьевна, — кротко сказал Миньчуков, — лучше оставьте это.
— Как это спускать таким негодяям? да ни за что! — воскликнула Вершина.
— Главное, улик никаких, — спокойно сказал исправник.
— Как никаких, коли сами мальчики признались?
— Мало ли что признались, а перед судьей отопрутся, — там ведь их пороть не станут.
— Как же отопрутся? Городовые — свидетели, — сказала Вершина уже не так уверенно.
— Какие там свидетели? Коли шкуру драть с человека станут, так он во всем признается, чего и не было. Они, конечно, мерзавцы, им и досталось, ну а судом с них ничего не возьмете.