— То-то я смотрю, что такое, шершавые карты, — а это вот отчего. А я все щупаю, — что такое, думаю, шершавая какая рубашка, а это, выходит, от этих дырочек. То-то она, рубашка-то, и шершавая.
Все смеялись, один только Передонов был угрюм. Варвара, ухмыляясь, говорила:
— Ведь вы знаете, мой Ардальон Борисыч все чудит, все придумывает разные штуки.
— Да зачем ты это? — с громким хохотом спрашивал Рутилов.
— Что им глаза? — угрюмо сказал Передонов, — им не надо смотреть.
Все хохотали, а Передонов оставался угрюм и молчалив. Ему казалось, что ослепленные фигуры кривляются, ухмыляются и подмигивают ему зияющими дырками в своих глазах.
«Может быть, — думал Передонов, — они теперь изловчились носом смотреть».
Как почти всегда, ему не везло, и на лицах у королей, дам и валетов чудилось ему выражение насмешки и злобы; пиковая дама даже зубами скрипела, очевидно, злобясь на то, что ее ослепили. Наконец, после одного крупного ремиза, Передонов схватил колоду карт и с яростью принялся рвать ее в клочья. Гости хохотали. Варвара, ухмыляясь, говорила:
— Уж он у меня всегда такой, — выпьет, да и начнет чудить.
— С пьяных глаз, значит? — язвительно сказала Преполовенская. — Слышите, Ардальон Борисыч, как ваша сестрица о вас понимает.