— Изволите видеть, — обрадованно подхватил Володин, — и у нас образ висит, и мы сами без шапок, а он вдруг является этаким мамелюком. Я ему и изволил сказать, тихо, благородно: ваше превосходительство, говорю, потрудитесь вашу шапочку снять, потому, говорю, как здесь образ. Правильно ли я сказал? — спросил Володин и вопросительно вытаращил глаза.
— Ловко, Павлушка, — крикнул Передонов, — так ему и надо.
— Конечно, что им спускать, — поддержала и Варвара. — Молодец, Павел Васильевич.
Володин с видом напрасно обиженного человека продолжал:
— А он вдруг изволил мне сказать: всякий сверчок знай свой шесток. Повернулся и вышел. Вот как все дело было, и больше никаких.
Володин чувствовал себя все-таки героем. Передонов в утешение дал ему карамельку.
Пришла и еще гостья, Софья Ефимовна Преполовенская, жена лесничего, полная, с добродушно-хитрым лицом и плавными движениями. Ее посадили завтракать. Она лукаво спросила Володина:
— Что это вы, Павел Васильевич, так зачастили к Варваре Дмитриевне?
— Я не к Варваре Дмитриевне изволил притти, — скромно ответил Володин, — а к Ардальону Борисычу.
— Уж не влюбились ли вы в кого-нибудь? — посмеиваясь, спрашивала Преполовенская.