Дома, сидя в столовой и выпивая с Володиным, Передонов рассказывал ему про княгиню. Княгиня, в представлении Передонова, что ни день дряхлела и становилась ужаснее: желтая, морщинистая, согбенная, клыкастая, злая, — неотступно мерещилась она Передонову.
— Ей двести лет, — говорил Передонов и странно и тоскливо глядел перед собою. — И она хочет, чтобы я опять с нею снюхался. До тех пор и места не хочет дать.
— Скажите, чего захотела! — покачивая головою, говорил Володин. — Старбень этакая!
* * *
Передонов бредил убийством. Он говорил Володину, свирепо хмуря брови:
— Там у меня за обоями уже один запрятан. Вот ужо другого под пол заколочу.
Но Володин не пугался и хихикал.
— Вонь слышишь из-за обоев? — спросил Передонов.
— Нет, не слышу, — хихикая и ломаясь, говорил Володин.
— Нос у тебя заложило, — сказал Передонов, — недаром у тебя нос покраснел. Гниет там, за обоями.