И Готик, и Лютик спали. У Готика одеяло сбилось к ногам.
— Притворяется, — сердито и громко сказал отец.
Его страх прошел и заменился злостью. Сердился на Готика за то, что из-за него пережил минуту глупого страха, когда так больно и тяжко стучит и колотится сердце.
— Вставай-ка, путешественник, — сердито крикнул он, сильно шлепая Готика по спине.
Готик вскочил. Быстро проснулся, — а глаза еще тяжелые. Испуг, смущение.
«Неужели узнали? — тревожная мелькнула в его голове мысль. — Но как же узнали? И что теперь будет?»
Проснулся и Лютик. Он громко зевал и жалобным, тоненьким голосом говорил:
— Что это такое! большие маленьким спать не дают.
Вдруг догадался, что случилось что-то любопытное. Сел на постели, позевал, потянулся. Встал, завернулся в одеяло. Приготовился смотреть, что еще будет.
— С чего будили? с чего б удили? — бормотал он по привычке.