— Павлушка, давай плясать!
— Давай, Ардальоша, — глупо хихикая, ответил Володин.
Они плясали под петлею, и оба нелепо вскидывали ноги. Пол вздрагивал под тяжкими стопами Передонова.
— Расплясался Ардальон Борисыч, — заметила Преполовенская, легонечко улыбаясь.
— Уж и не говорите, у него все причуды, — ворчливо ответила Варвара, любуясь однако Передоновым.
Она искренно думала, что он — красавец и молодец. Самые глупые поступки его казались ей подобающими. Он не был ей ни смешон, ни противен.
— Отпевайте хозяйку! — закричал Володин. — Давайте подушку!
— Чего ни придумают! — смеясь говорила Варвара.
Она выкинула из спальни подушку в грязной ситцевой наволочке. Подушку положили на пол за хозяйку, и стали ее отпевать дикими, визгливыми голосами. Потом позвали Наталью, заставили ее вертеть аристон, а сами, все четверо, танцовали кадриль, нелепо кривляясь и высоко вскидывая ноги.
После пляски Передонов расщедрился. Одушевление, тусклое и угрюмое, светилось на его заплывшем лице. Им овладела решимость, почти механическая, — может быть, следствие усиленной мышечной деятельности. Он вытащил бумажник, отсчитал несколько кредиток и, с лицом, гордым и самохвальным, бросил их по направлению к Варваре.