Богданов испугался. Белая еретица его трусливо затряслась на подбородке.
— Что, что вы говорите? — сипло зашептал он, — кто, кто такая?
— Да вот горластая-то, толстуха-то эта, как ее, не знаю, — шептал Передонов.
— Горластая, горластая, — растерянно припоминал Богданов, — Это Скобочкина, да.
— Ну, да, — подтвердил Передонов.
— А как же, как же так! — восклицал шопотом Богданов, — Скобочкина в красной рубашке, а! Да вы сами видели?
— Видел, да она, говорят, и в школе так щеголяет. А то и хуже бывает: сарафан наденет, совсем как простая девка ходит.
— А, скажите! Надо, надо узнать. Так нельзя, нельзя. Уволить за это следует, уволить, — лепетал Богданов. — Она всегда такая была.
Обедня кончилась. Выходили из церкви. Передонов сказал Крамаренку:
— Ты, Черныш-огарыш, зачем в церкви улыбался? Вот погоди, ужо отцу скажу.