Урод зашипел, съежился, завертелся, потом приостановился, выбросил кверху одну из своих боковых голов и прокричал:
— Мы это поправим. Если ты хочешь. Хочешь?
— Хочу, — быстро ответил Сонпольев.
— Позови его к себе в ночь под Новый год и позови меня. А чтобы позвать меня, возьми этот волосок…
Уродец быстро перебежал к лампе, положил на ее плоскую подставку черный тонкий и короткий волос и продолжал:
— И зажги его. И я приду. Но знай, что после того ни ты, ни он не сохраните своего отдельного бытия. И уйдет отсюда только один, совмещающий обе души, но не ты и не он.
И вдруг исчез. Еще звучал, терзая слух, его резкий и ржавый хохот, — но уже никого не видел перед собою Сонпольев. И только черный на плоском подножии лампы волос напоминал об исчезнувшем госте.
Сонпольев взял волос и спрятал его в своем бумажнике.
Уже к полуночи клонился последний в году день.
У Сонпольева сидел опять Гармонов. Говорили тихо, как бы сдерживая голоса. И было жутко.