Чудо из чудес, — рождение и воскрешение любви, ты воле человека, тебя жаждущего, разве не подчинишься?
V
Однажды вечером, когда скучная лампа горела над белою скатертью стола, и маленький румяный гимназист-второклассник Сергунчик с озабоченно-скучающим лицом учил скучные на завтра уроки, Татьяна Алексеевна вздохнула и сказала негромко:
— Сергунчик!
Мальчик, хмуря брови, взглянул на мать, положил палец на необходимую ему строчку, и спросил:
— А? Что, мама?
— Не написать ли нам отцу? — спросила Татьяна Алексеевна. — Может быть и он нас опять к себе возьмет.
Сергунчик оживился, а Татьяна Алексеевна уже упрекала себя, зачем сказала это мальчику. Надо было написать, не говоря Сергунчику. Ведь еще неизвестно, что ответит Константин Михайлович.
А Сергунчик болтал оживленно, забывая о своих уроках, и торопил ее:
— Пиши же, мама, скорее. А то мы не успеем на елку переехать к папе.