В это время извозчик повернул к седокам обросшее рыжею щетиною лицо и промолвил угрюмо:
— Барин, деньги приготовьте. Полиция гонит, потому съезд большой.
Елисейский сказал:
— Готово, готово.
И сунул извозчику трехрублевую бумажку. Когда уже вышли, Ласточкин понял вдруг, что его раздражает. Он крикнул Елисейскому:
— Прощай, чорт с тобою, я не пойду!
И сердито зашагал по желтой песчаной дорожке, проложенной вдоль забора.
Елисейский, уже вставши было в хвост перед кассою брать билеты, с растерянным и удивленным видом пустился догонять его. Говорил, слегка запыхавшись от неожиданности и торопливости:
— Послушай, Андрей Сергеевич, да что с тобою? С чего это ты? Уверяю же тебя, что там все очень прилично, и если ты думаешь, что что-нибудь такое, то уверяю тебя, что все как следует, и ничего шокирующего нет.
Ласточкин спросил отрывисто: