Триродов тихо сказал:
— Там его похоронили. Но он встанет.
Елисавета посмотрела на него с удивлением и тихо спросила:
— Кто?
Триродов взглянул на нее как разбуженный. Сказал так же тихо и медленно:
— Он, еще не живший и непорочный отрок. В теле его все возможности и ни одного свершения. Он как созданный для принятия всякой энергии, которая к нему захочет устремиться. Теперь он спит, зарытый в могилу в тесном гробу. Он проснется для жизни, лишенной страстей и желаний, для ясного видения и слышания, для восстановления единой воли.
— Когда он проснется? — спросила Елисавета.
— Когда я захочу, — сказал Триродов. — Я его разбужу.
Звук его голоса был грустен и настойчив, — как звук заклинания.
— Сегодня ночью? — спросила Елисавета.