Когда девушки отошли в сторону, становой подмигнул на них Триродову и сказал вполголоса:
— Цветничок-с!
Триродов строго посмотрел на станового. Становой сконфузился и потому рассердился. Он сказал:
— Я к вам приехал, извините-с, по делу, довольно неприятному.
Оказалось, что он приехал под предлогом переговорить об устройстве положения Егорки. Кстати, он намекнул и на то, что самовольное разрытие Егоркиной могилы может послужить поводом для судебного преследования. Триродов дал становому взятку и угостил его завтраком. Становой уехал в полном восторге.
Приехал наконец к Триродову и исправник. У него было пасмурное лицо и недоступный вид. Исправник прямо заговорил о самовольном разрытии Триродовым Егоркиной могилы. Триродов сказал досадливо:
— Нельзя же было заживо погребенного мальчика оставить, чтобы он задохся в своем гробу.
Исправник возразил сурово:
— Вам следовало сообщить о ваших подозрениях настоятелю кладбищенской церкви. Он бы сделал все, что надо было сделать.
Триродов сказал: