Шабалов твердил уныло:
— Да нет, все-таки экзамен надо сделать. Как же это вы не понимаете? И господин директор народных училищ хочет быть у вас на экзамене. А что вы говорите, так у нас есть инструкция от министерства, и мы не можем рассуждать. Наше дело — исполнять.
Триродов сказал холодно:
— Приезжайте сами, если вам надо непременно экзаменовать.
Шабалов подумал. Сказал:
— Ладно, я доложу о вашем желании господину директору народных училищ. Не знаю, как он посмотрит, но я доложу.
Еще немного подумал. Потерся облеченною в синий мундирный сюртук спиною о спинку кресла, — засаленным, полинялым сукном о красивую темно-зеленую кожу, — и сказал:
— Если господин директор согласится, мы назначим день и вам бумажку пришлем, а уж вы нас ждите.
Через несколько дней Шабалов прислал сообщение, что экзамен в школе Триродова назначается тридцатого мая, в десять часов утра, в помещении школы.
Это вмешательство учебной полиции было досадно Триродову. Но приходилось подчиняться.