Инспектор Шабалов был в училище уже с утра. Занялся тем, что пристроился к Зинаиде Григорьевне Дулебовой и с неожиданною, грубоватою любезностью оказывал ей разные услуги.
Учитель-инспектор Михаил Прокопьевич Потерин держал себя как лакей. Иногда даже видимо было, как он дрожал перед Дулебовыми. А чего бы, казалось, ему бояться? Он был большой патриот; был членом черносотенного союза. Брал взятки, поколачивал учеников, сильно выпивал, — все ему с рук сходило.
Зинаида Григорьевна Дулебова экзаменовала выпускных учеников по французскому и немецкому языкам. Этим предметам учились только желающие. Уроки французского языка давала жена инспектора Потерина. Она еще не очень хорошо усвоила методу Берлина и глядела на Дулебова подобострастно. Но втайне была озлоблена — своею бедностью, приниженностью, зависимостью.
Потерин языков не знал. Но он сидел тут же и злобно шипел на отвечавших небойко или вовсе молчавших на вопросы:
— Этакий пень! Остолоп! Дубина!
Дулебова сидела неподвижно и словно не слышала этого усердного шипения и этих грубых слов. Она даст волю своему языку попозже, во время завтрака.
Для начальства и для учителей был приготовлен завтрак. Он стоил много забот и волнений жене Потерина. Стол был накрыт в зале. Здесь в обычные дни возились и дрались на переменах мальчишки. Сегодня их сюда не пускали. Они шумели и озорничали на дворе.
На почетном месте сидела Дулебова, по обе ее стороны вице-губернатор и Жербенев; Дулебов поместился рядом с вице-губернатором. Был подан пирог. Потом разносили чай. Зинаида Григорьевна жучила учительских жен и учительниц. Она любила сплетни. Впрочем, кто же их не любит! Учительские жены сплетничали ей.
Во время завтрака мальчишки, поместившись в соседнем классе, распевали:
Что за песни, что за песни