Знакомый голос назвал ее имя, знакомые шаги услышала она так близко за собою — это был принц Танкред. Он поднял сброшенный ею плащ, закутал ее поспешно и увлек по лестнице вниз. Ортруда, не сопротивляясь, шла за ним. Опять взволнованный ее близостью, он шептал ей нежные слова. Она не слышала его. Печаль томила ее. Она сказала тихо:
— Он меня не услышал. Но он услышит меня.
Танкред наклонился к ней. Он не расслышал ее слов, но почему-то не захотел переспросить ее. Сказал:
— Этот ужасный замок внушает тебе, милая Ортруда, безумные поступки. Невозможно делать то, что ты делаешь.
Вслушавшись в его слова, Ортруда приостановилась и сказала с нежною настойчивостью:
— О, только люби меня, Танкред, люби меня и безумно поступающую, люби меня и восходящую на башню сбрасывать земные одежды и говорить с громами. Люби меня, люби меня, Танкред!
— Ты знаешь, Ортруда, как я люблю тебя, — отвечал Танкред, — ты вся холодная и мокрая.
Ортруда засмеялась.
— Если бы я жила в средние века, — сказала она, — я бы летала на шабаш каждую ночь и во всякую погоду. А днем, молодая и прекрасная колдунья, я бы шла босая по болотным топким тропам собирать чародейные тайные травы. Накликав на страну мою дождь, я шла бы на высокий холм и там кружилась бы в неистовой пляске. И жгли бы меня потом на костре, а я бы выла от нестерпимой боли и смеялась бы. А теперь кто заплетет, кто поведет чародейные хороводы?
— У тебя начинается лихорадка, — сказал Танкред.