— И это знаю.
— Подумайте, Ортруда.
— Нет, теперь уже поздно передумывать. Я решила. Я сама начну это дело. Развод — или смерть.
— Вы хотите, чтобы я умер? Вам достаточно сказать одно слово.
— Я не скажу этого слова, принц Танкред, и вас прошу не говорить жалких слов. Прощайте.
Ортруда оставила его одного. Ушла на высокую башню, — склонясь над белым камнем парапета, всматриваться в широкие лазурные дали моря и небес и мечтать.
И мечтала опять, что ей только снится страдающая жестоко Ортруда. Мечтала о далеком, неярком, милом крае, где над тихою рекою стоит ее дом. Живет ее милый. Приветливы с нею друзья. Мечтала о том, что она в далеком краю счастливая Елисавета, и что ей в долгом сновидении снится высокий, вначале радостный и потом скорбный путь королевы Ортруды.
Когда в близких к Ортруде кругах стало известно ее решение развестись с принцем Танкредом, то были пущены в ход все способы отвратить ее от этого намерения. С положением принца Танкреда было связано очень много разнообразных интересов.
Вдовствующая королева Клара вложила слишком много денег в кассу Общества африканской колонизации. Она любила свои деньги и не хотела их терять. Так как развод, неизбежно связанный с выездом Танкреда из государства Соединенных Островов, грозил этому предприятию, и без того рискованному, полным крахом, то Клара была очень взволнована намерением Ортруды. Она горячо убеждала Ортруду отказаться от этой мысли, молила ее, плакала перед нею.
Клерикальная партия теряла бы в Танкреде сильного друга и покровителя. Мирились с его еретическими мнениями, — их всегда можно было объяснить вывезенными с Востока сказками, которым сам Танкред не верит серьезно, и ценили весьма его автократические убеждения, полезные для церкви, которая считалась господствующею в государстве Соединенных Островов, — для католической церкви. Князья этой церкви любили видеть в народах земли стадо, которое надо пасти. Они заинтересовали этим вопросом в желательном для них смысле папу, и он прислал королеве Ортруде ласково-увещательное письмо.