Внезапно королева Ортруда сказала:
— Господин Реймерс, мне очень не нравится…
Остановилась, вздохнула глубоко. Карл Реймерс почтительно ждал.
— Ваша самоуверенность, — докончила королева Ортруда. — Вы не хотите или не можете скрывать то, что должно было бы навсегда остаться только вашею тайною. Язык ваших взоров, слишком красноречивых, делает меня участницею того, в чем не должно быть моей доли. Я не хочу этого, и долг мой — запретить вам. Вы не должны лелеять в своей душе мечты, которым не суждено осуществиться.
Карл Реймерс выслушал королеву Ортруду, покорно склонив голову, и тихо сказал:
— Простите, государыня, дерзость моих благоговейных мечтаний. Я ничего не жду, ни на что не надеюсь. Услышать изредка хоть только шелест вашего платья — и то было бы для меня величайшим счастием, о каком я только мог бы мечтать.
Королева Ортруда слушала Карла Реймерса, и странное смущение отражалось на ее лице. Она сказала:
— Я с удивлением вижу, как я слаба и нерешительна. Вы говорите мне то, чего вы не должны были говорить, — а я! Я спокойно слушаю то, чего не должна была слышать, и не нахожу в себе сил остановить вас. Как это странно! Надо было бы давно кончить это. Нам с вами давно следовало расстаться.
Карл Реймерс сказал еще тише:
— Не гоните меня, государыня.