Глаза опустила, отвернулась стыдливо. Тихо по зеленым коротким травам ковра и по его рассыпанным алым розам подошла к рояли, приподняла черную, блестящую над клавишами крышку и дрожащими смуглыми пальчиками взяла несколько беглых аккордов. Потом стала перед роялью, как виноватая, склонила голову и перебирала желтую ленту пояса. Улыбалась смущенно и жалко, дышала прерывисто. Бросила ленту, прислонилась спиною к доске рояли и руками делала маленькие, неловкие жесты. Сказать что-то хотела и не решалась.
Мануель Парладе подошел к Имогене.
— Что ты скрываешь от меня, милая Имогена? — спросил он.
Заглянул ласково и тревожно в ее фиалково-синие глаза, опущенные опять к ровной мураве ковра. Имогена смущенно отвернулась. Ее лицо покраснело, как у ребенка перед плачем.
Мануель Парладе расспрашивал Имогену нежно и осторожно — что с нею? что ее огорчает? любимая кукла сломалась? или его она разлюбила? Он целовал ее тоненькие, смуглые, смешные ручонки, привыкшие к забавным детским жестам. Имогена горько заплакала, по-детски громко, и вдруг все лицо ее стало мокро от слез.
— Милый Мануель, я недостойна вас! — горестно воскликнула она.
— Дорогая, милая Имогена, что вы говорите! — в ужасе восклицал Мануель Парладе. — Или случилось с вами что-то страшное?
Плача, говорила Имогена:
— Я очень нехорошая. Я скрывала мою вину от вас. О, какая нехорошая! Вот, я вам все расскажу.
Горько плача, рассказала ему Имогена о своей измене, о кратком своем счастии и о своем горе.