Королевская яхта была, — если не считать еще яхты в тайне грота, — единственным кораблем во всем флоте Соединенных Островов, всегда готовым к плаванию. Эта яхта в назначенный час утром остановилась против замка и блестела на лазури волн, как нарядная белая игрушка из стали.
Королева Ортруда еще раз пришла к Афре проститься с нею. Афра лежала белая, холодная. Уже ни одного слова не услышала от нее королева. И ушла спокойная, холодная, как уходила она от могилы Карла Реймерса.
Королева Ортруда взошла на яхту. Ее свита была невелика.
— Пусть едет только тот, кто хочет, — говорила вчера королева Ортруда гофмаршалу Теобальду Нерита.
Многие, узнав решение королевы Ортруды, заблаговременно оставили Пальму, выискавши какие-то благовидные предлоги. Поехали с нею иные из храбрости, свойственной большей части этого народа, иные потому, что были обмануты выводами комиссии и не верили в извержение, иные потому, что это были тупые рабы этикета.
С королевою Ортрудою, ко всеобщему удивлению, поехала и королева Клара. Это было тем более удивительно, что королева Клара до дня отъезда выказывала большой страх перед вулканом. Она очень настойчиво уговаривала королеву Ортруду не ехать. Теперь же, взойдя на яхту, королева Клара была совершенно спокойна.
При дворе и в обществе строились многие предположения о том, зачем поехала на Драгонеру королева Клара. Одни говорили:
— Королева Клара любит дочь и не может расстаться с нею в минуту такой великой опасности.
Другие говорили:
— Королева Клара едет из тонкого расчета.