Зажгли свечи, чтобы виднее было. Ругаясь и толкаясь, воры принялись обдирать камни и золото. Смотрели на скорбный, темный от времени лик и смеялись. Пили водку и пиво. Яков Полтинин командовал:
— Бабы, печку топить, живо. Камешки нам, а икону в огонь. Топор неси, Раиса…
Грохочущий хохот покрыл его слова. Анисья возилась около большой русской печки, пьяно пошатываясь. Раиса принесла топор. Яков Полтинин поставил икону на пол и, придерживая ее левою рукою, принялся рубить ее топором.
— Твердое дерево, хорошее, — похваливал Яков Полтинин. — Ну, Ефимка, подбирай.
Ефим Стеблев подобрал куски иконы и понес их к печке. У него были испуганные и глупые глаза, а губы его пьяно и нагло ухмылялись. Скоро в печи пылало пламя. Чистые, небесно-ясные огни бегали по раздробленному святому лику. Икона пылала. Лупилась краска. Искорки перебегали.
Молин крикнул:
— Ну, ребята, делить!
Остров посмотрел на него сердито и сказал:
— Делить так делить. А впрочем, дело не к спеху. Сперва хлебной слезы можно выпить.
Молин настаивал: