То он ответил ей:
— А ты — почтовая стрекоза.
И все очень много смеялись этому, и с того вечера бойкая барышня стала именоваться почтовою стрекозою, на что она и не сердилась.
Глава девяностая
Знакомые Триродова, со свойственною жителям Скородожа грубою откровенностью, подсмеивались над Триродовым прямо в глаза. Говорили ему со злыми усмешечками:
— Королем будете, так меня министром назначьте.
— А меня смотрителем дворца.
— А мне дайте какую-нибудь тепленькую должность, где можно руки погреть.
Триродов холодно улыбался и спокойно отшучивался.
Друзья Триродова были смущены этою кандидатурою и всячески старались отговорить его.