— Чтобы никто живым не вышел из этого проклятого дома!
Пьяный паренек, прижимая к груди портрет и громко икая, кричал:
— Братцы, идем, расшибем, тут, недалечка, дом Рамеева.
Пьяных становилось все больше. Толпа продолжала неистовствовать вкруг оранжереи.
Триродов пригласил всех, вошедших в оранжерею, поместиться как можно дальше от стен, у среднего столба. В середине громадной оранжереи было тихо, и внешний неистовый шум сюда не доносился. Здесь была роща апельсиновых деревьев и посреди нее большой бассейн.
Триродов говорил:
— Сейчас мы начнем подниматься. Может быть, почувствуем сильный толчок. Прошу каждого держаться крепко за что-нибудь и не бояться, если вода из этого бассейна и из других прольется, — не пройдет и минуты, как она вся вернется в берега. Итак, держитесь за деревья, за перила бассейнов, — я даю сигнал к поднятию.
Он открыл стеклянный футляр, взялся за рычаг и сказал молодому инженеру, который возился с чем-то в соседней беседке:
— Николай Дмитриевич, приготовьте руль на нашем северном полюсе.
Из беседки скоро послышался веселый голос: