— Бодеев, из гимназии, — ответила Алкина.
— Я не люблю, что он пищит, — сказал Триродов.
Алкина робко улыбнулась и сказала:
— Он хороший партийный работник — это надо ценить.
— Вы знаете, я не очень партийный, — ответил Триродов.
Алкина помолчала, вздрогнула, встала, — и вдруг перестала волноваться. На ее бледном лице, казалось, живы были только губы, яркие, медленно говорящие. Она спросила спокойно:
— Георгий Сергеевич, вы меня приласкаете?
Триродов улыбнулся. Он сидел спокойно в кресле, смотрел на нее прямо и бесстрастно и немного замедлил ответом. Алкина спросила опять с печалью и кроткою покорностью:
— Может быть, вам некогда? или не хочется?
Триродов спокойно ответил: