Антим. Горе мне, господин мой! Верен я тебе, как собака, — а какую скорбную должен я сказать тебе весть! Поспеши, господин, пока не узнали другие, — в чертог Лаодамии иди поспешно, как только можешь, пока он, ночной гость, не успел уйти.
Акаст подходит к чертогу. Заглядывает в дверь. Смеется.
Акаст. Так-то, Лаодамия, хранишь ты верность! Утешилась скоро. Таковы-то вы все. Падки на мужские ласки. Что теперь нам делать? Хоть бы никто не узнал.
Антим. Уж я-то не проболтаюсь.
Акаст. Надо поскорее прогнать этого дерзкого.
Подходит к двери. Хочет ее открыть. Дверь отворяется. Выходит отуманенным призраком Протесилай. Акаст в ужасе отступает. Антим с воплем бежит, потом прячется за кусты и оттуда слушает.
Акаст. Протесилай, ты жив? Лживы были рассказы о твоей смерти?
Протесилай. Из Аидова царства вышел я, — Аид сжалился над моею любовью и стонами Лаодамии и отпустил меня к моей милой.
Акаст. Так ты — мертвец!
Протесилай. Акаст, не бойся меня.