Александра. Да… Благодарю тебя… Но это жестоко — то, что ты сделал.
Реатов. Только жестокая воля — воля.
Александра. Что ты ему сказал?
Реатов. Немногое. Я сказал, что мы разорены, что наследства ты не получишь, потому что ты — наш приемыш, крестьянская девочка.
Александра. Разве это правда?
Реатов. Мы богаты. Он это скоро узнает и вернется к тебе.
Александра. Да я к нему уж не вернусь. Но зачем ты это сказал?
Реатов. Затем, чтобы разом сорвать с него маску. Я не хочу, чтоб ты ему досталась, потому что я тебя люблю, я сам тебя люблю, люблю не так, как любят дочь, люблю тебя пламенною, непобедимою любовью. Не гляди на меня в ужасе своими молниями-глазами. Любовь — не грех, любовь — закон природы. Не мы сами распалили ее в себе — неотразимая сила вложила ее в нас, и мы должны быть счастливы, хотя бы пришлось за это счастие заплатить ценою всей жизни. Мы уедем с тобой далеко, в чужие края, где нас не знают, — мы будем счастливы бурным и жгучим счастием, сестра души моей, надменная и кроткая… Кто захочет отнять от нас наше счастье, доколе мы, пресыщенные им, не отбросим его от себя, вместе с ненужной жизнью?
Александра. Ужасно то, что ты говоришь. Это грех.
Реатов. Любовь — не грех.